Два коня
Станислав Золотцев
И однажды, в чаду одуревшей от грохота площади
вдруг виденье мелькнёт – словно древний припомнится миф:
два коня на лугу, две усталых рассёдланных лошади
одиноко стоят, золотистые шеи скрестив.
Два коня на лугу, на вечернем лугу затуманенном.
Два коня над рекой, уплывающей в красный закат,
у опушки лесной, где висит комариное марево,
и пушистых птенцов перепёлочьи гнёзда таят.
И звенят за рекой и сверкают в некошеной свежести
две последних косы, луговые срезая цветы,
и сожмётся душа от нежданной-негаданной нежности
от земной и родной - и такой неземной красоты.
И куда б ни лететь через весь этот мир заполошенный,
от себя самого никуда не отпустят меня
два коня на лугу, две усталых рассёдланных лошади
посредине земли. На вечернем лугу. Два коня...
Летописец любви, никого не прошу я о помощи,
только память мою - где в разливе добра и тепла
набухают росой их червонные гривы до полночи,
и малиновый жар излучают большие тела.
Два коня, две красы, обречённо друг к другу прижатые
той же силой земной, что гуляет по венам моим,
и рождает детей, и возносит колосья усатые,
и уводит людей от земли в галактический дым.
И какие вы рельсы на Млечном пути ни положите,
в них опять зазвенит неизбывный славянский мотив:
два коня на лугу, две усталых рассёдланных лошади
одиноко стоят, золотистые шеи скрестив.
Два коня...
Вступление
В исследовательской работе юного литератора Анны Евдокименко «Частица Русской Вечности» (Жизненный и творческий путь Станислава Александровича Золотцева». Псков, 2009) в первой главе два абзаца посвящены стихотворению С.А.Золотцева «Два коня». В частности, Анна утверждает по известным ей сведениям, что стихотворение «Два коня» написано поэтом под впечатлением детских воспоминаний о пребывании с лошадьми в ночном. Сказанное, возможно, справедливо, хотя на самом деле детские впечатления, на мой взгляд, составляют лишь малую часть причин, по которым Станислав Александрович написал его. Моё глубокое убеждение (и в этом со мной согласен, например, писатель и друг Золотцева Александр Петрович Казаков) состоит в том, что стихотворение «Два коня» написано С.А.Золотцевым как ПРОГРАММНОЕ. Понятие «программного» произведения хорошо известно музыкантам. Так называют произведение, в которое автор вложил не просто какую-то тему, а свою мировоззренческую программу, то есть, продуманный им и развивающийся сюжет о многоликой жизни героя (возможно, самого автора) с его переживаниями, эмоциями, падениями, взлётами, пристрастиями и отрицаниями.
Давайте посмотрим на стихотворение «Два коня» в этом ключе. Ведь в нём – вся жизнь и творчество Станислава Александровича. Внимательный исследователь найдёт и параллели, и даже совпадения с судьбой поэта. При этом надо учесть, что написано стихотворение в конце 70-х годов (1977 или 1978)
Было бы очень интересно «расшифровать», кто они – эти два малиновых коня с червонными (красными) гривами? Может, на самом деле, поэт вспоминает или представляет себе две необычайно красивых лошадей, и через их образы воплощаются в стихотворении его чувства любви к родине. Вероятно, Станислав Александрович рассказывал когда-то кому-то об этом.
Мне кажется, что вывод о важности этого ярчайшего стихотворения подтвердил сам С.А.Золотцев, поместив его, по-моему, ВО ВСЕ сборники стихотворений последних лет. Причем, оно помещается либо в самом начале книги, либо завершает её, либо находится в начале важнейшей главы. А устоявшееся правило составления сборника стихотворений гласит, что самое главное произведение, определяющее его направленность , тематическую и эмоциональную линию, должно располагаться в начале или в конце книги. Вот посмотрите (по сборникам последних лет: 1990-2007 гг.)
«В наше время». Стихотворения. Москва, 1990
/на странице 9, 4-е стихотворение сборника, название: «…И однажды в чаду…»/
«Прощёное воскресенье». Стихотворения. Санкт-Петербург, 1992
/на странице 7, 10-е стихотворение сборника, название: «…И однажды в чаду…»/
«Летописец любви». Стихотворения. Москва, 2001
/на странице 1, 1-е стихотворение сборника, название: «Два коня»/
«Псковская рапсодия». Книга стихотворений и поэм. Псков, 2003
/на странице 163, завершающее стихотворение последней главы IV, название: «…И однажды в чаду…»/
«Звезда и крест Победы». Книга стихотворений и поэм. Псков, 2005
/на странице 9, 4-е стихотворение книги (как в 1990 году), название: «Два коня»/
«Последний соловей». Книга избранных стихотворений и поэм. Москва, 2007
/на странице 6, 2-е стихотворение книги, название: «Два коня»/
Обратили внимание на то, что поэт в разных сборниках по-разному озаглавил это стихотворение? И ведь это тоже, по-моему, не случайное, а глубоко продуманное решение! И на этот вопрос мог бы ответить вдумчивый исследователь. На мой взгляд, в сборниках, в которых С.А.Золотце выступал, прежде всего, как яркий автор произведений гражданской направленности, это стихотворение имеет название «…И однажды в чаду…», А в других случаях, когда основное внимание в книге отводилось лирическим стихотворениям, стихотворение имеет название «Два коня».
О чём стихотворение
Попробуем сначала найти совпадения или параллели в творчестве С.А.Золотцева.
(1)
«И однажды, в чаду одуревшей от грохота площади
вдруг виденье мелькнёт - словно древний припомнится миф…»
Сборник стихов 90-х годов «Всё пройдёт, а Россия останется», стихотворение «Август-сентябрь 1991 года»:
Что мы пережили в эти дни? –
Шторм безумья. Фарс переворота,
лязганье танковой брони
посреди столичной толкотни,
выплеск ядовитого болота…
Бунтом взбаламучена Москва.
У ревущих толп она во власти…
«Чад одуревшей площади» в этой строфе описан настолько подробно, что кажется, мы сами находимся на одной из столичных площадей, где ревёт «одуревшая» толпа, одновременно грохочут и траки танковых гусениц по мостовой, и множество мегафонов, выкрикивающих лозунги и призывы тех сумасшедших лет.
«И ясно всем: от криков и речей
не будет ни муки, ни кирпичей.
Но всё равно – ревут людские стены!
…Окончен митинг. Площадь опустела.
Россия принимается за дело»
А в этой строфе стихотворения «…Восходит митинговая волна» из сборника «Прощёное воскресенье» автор, говоря о бесполезности митинговых страстей («не будет ни муки, ни кирпичей»), с надеждой ожидает, что Россия, наконец, примется за дело. И в следующем стихотворение «После митинга» продолжает эту мысль:
«…не было и нет словесной нечисти,
от которой долго не излечишься,
и не правит ложь толпой людской.
…Только где сегодня край такой?»
Вероятно, в последней строке память возвращает поэта туда, где
«…звенят за рекой и сверкают в некошеной свежести
две последних косы, луговые срезая цветы…»
(2)
«Два коня на лугу, на вечернем лугу затуманенном.
Два коня над рекой, уплывающей в красный закат,
у опушки лесной, где висит комариное марево»
В нескольких сборника стихотворений Станислав Александрович опубликовал три стихотворения, объединённых общим названием «Смородиновый трилистник». Например, в сборнике стихов 90-х годов «Всё пройдёт, а Россия останется». В первом стихотворении «Вечера такого я не помню сроду…» (1988 год), где он рассказывает в своих воспоминаниях о памятном вечере, когда его отец и мать собирали ягоды с кустов смородины. Там есть такие строки:
«Прячутся в низинах сизые туманы,
Тёплою листвою мир насквозь пропах.
Красная сморода смотрит в очи мамы.
Чёрная сморода – у отца в глазах».
И ещё…
«Бегают ягнята у речного брода…»
«В лёгких паутинках солонце задремало…»
«Кажется, навеки душу мне пронзило
Летними лучами вечное добро…»
Совершенно ясно, что подобные картины тёплого закатного вечера у реки, у затуманенного берега не раз и не два поэт наблюдал и переживал в более поздние времена.
Тут же можно привести строки (3):
«и сожмётся душа от нежданной негаданной нежности
от земной и родной – и такой неземной красоты».
Душа поэта сжимается от нежности и любви или пронзается летними лучами доброты и опять же любви к своим родным.
Конечно, я далёк от мысли, что Станислав Александрович как-то сопоставлял своих родителей со своими же образами двух коней. Но с другой стороны, на мой взгляд, поэтически образы коней вполне очеловечены. А чувства, которые в рассматриваемом стихотворении вызываются у него этими образами на вечернем лугу (нежность – «и сожмётся душа от нежданной-негаданной нежности», добро и теплота – «в разливе добра и тепла», любование истинного художника слова их возвышенной красотой - «два коня, две красы…») очень похожи на чувства, которые поэт испытывал к своим родителям, когда наблюдал за их слаженной и красивой работой в саду, собирающих «красную и черную смороду».
«В сердце принимаю, как живую воду
музыку природы и родных сердец…»
Таким образом, в смысле испытываемых чувств на этом примере можно сказать, что два коня – это образы двух очень близких (коней ли, людей ли), которые тянутся друг к другу несмотря ни на что: обстоятельства, жизненная усталость, почтенный возраст. Они обречены быть рядом («обречённо друг к другу прижатые»), потому что такая им выпала судьба от Всевышнего, именно он их соединил навсегда.
(4)
«…той же силой земной, что гуляет по венам моим…»
Что слышится в этой строке? Да, прежде всего, вольная силушка, свободолюбие, что идут от родной Русской земли, «гуляют» там и так, как им хочется. Воля, свобода в жизни, творчестве, любви – это те ценности, за которые Золотцев сражался всю жизнь. Но посмотрим, что он сказал в стихах:
«И земли тепло живое
заклубилось в полумгле.
И везде гуляет воля –
В небесах и на земле»
Это в третьем стихотворении «Смородинового трилистника». Здесь и о земле есть, и о гуляющей повсюду воле. По Золотцеву – земля рождает людей свободными, вольными. Надо сказать и о том, что «два коня на лугу» тоже изображены свободными. Они выпущены на луга за рекой, где «звенят… и сверкают в некошеной свежести две последних косы, луговые срезая цветы» после тяжелой работы, где, скорее всего, были разлучены друг с другом. Теперь, наконец, они на воле и вместе (пусть хотя бы на этот вечер и ночь до утра, когда снова за ними придёт хозяин). Но не сочная трава их привлекает в первую очередь. Предоставленная свобода нужна им, прежде всего, чтобы быть рядом, проявить нежность, внимание друг к другу «…одиноко стоят, золотистые шеи скрестив».
Никто другой им сейчас не нужен. В этом тоже состоит их свобода. Кто-то из рецензентов стихотворения «Два коня» в интернете правильно заметил, что скрещивают шеи и подолгу стоят не просто два коня (или лошади – что одно и то же), а именно Он и Она. Не следует думать, что у Золотцева как-то подразумевается иначе. В таком стоянии лошадиные, скажем так, влюблённые пары, проявляют свои нежные отношения.
(5)
Два коня, две красы, обречённо друг к другу прижатые
той же силой земной, что гуляет по венам моим,
Вновь хочется вернуться к шестой строфе, где Золотцев говорит, что его судьбою движет та же самая «земная сила», что прижимает друг к другу двух коней. И вот в стихотворении «Баллада о розовом шиповнике» (одна из публикаций есть в сборнике «Всё пройдёт, а Россия останется») читаем:
«Мне подарен был на тропах детства
Заповедный мир красы земной…»
И ещё:
«Что ещё судьба мне нагадает?
Ведомо лишь Господу да ей…
Вот – меня у речки ожидает
Самый верный из гнедых коней…»
«Две красы», «сила земная», «краса земная» – все эти образы и силы с детства и в течение всей жизни поэта сопровождали его постоянно как в реальности, так и в воображении, переходя в произведения. Судьба преподносила ему разные испытания, «нагадала» крутые повороты, которыми он сам не всегда мог противостоять, но всегда оставалась святая вера, что из любых тяжестей и пропастей вынесет его «верный гнедой конь», ожидающий у речки или «над рекой, уплывающей в красный закат». Может быть, один из тех двух коней… Кстати сказать, гнедая (коричнево-красная) масть коней, как мне кажется, является одной из самых распространённых на Руси. «Малиновый жар» излучают тела гнедых коней… Станислав Александрович в стихах подтверждает это.
В упомянутой «Балладе о розовом шиповнике», которая также опубликована во многих поэтических сборниках Золотцева, поскольку, видимо, явила собой отражение состояния души поэта, гнедой конь – это ещё отчаянное и волшебное средство повернуть время вспять, чтобы вырваться на свободу, в край своих воспоминаний.
«Серебром расшитую накину
новую уздечку на него
и помчусь по берегу вдоль тына
к той, что помнит наше озорство.
К той, что чарку звонкую наполнит
и напомнит мне, как в давний день
сладко пахнул розовый шиповник,
скрыв объятья наши от людей...»
(6)
«И куда б ни лететь через весь этот мир заполошенный,
от себя самого никуда не отпустят меня»
«Лететь» – это не только один из любимых глаголов Золотцева, но и ярчайшая для него часть реальной судьбы, связанной со службой в морской авиации, а затем многочисленными перелётами в разные страны «через весь этот мир» и уголки родной страны.
«Земля моих друзей, заветных, старых,
Уже землёй воспоминаний стала.
Лечу туда – как в молодость свою…»
…
«…И всё же – вновь лечу к сынам твоим,
высокая земля любви и чести…»
(стихотворение «Памир» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«Земля любви и чести» – это место обитания самого Станислава Золотцева на протяжении всей его жизни. На этой земле он жил, к ней он возвращался из всех своих полётов. И на ней он всегда оставался самим собой. Кстати, цикл «азиатских» стихотворений Золотцева, в которых он восхищается восточной природой и красотой души своих таджикских, узбекских друзей, постоянно навевает мысль, что, как бы прекрасно не было на Востоке, где друзья угощают его своим беспримерным гостеприимством, всё же самим собой он может быть только на своей любимой родине.
«Хоть корми меня на чистом золоте –
Снова уведёт дорожный дым
К ситцевым полям над синью Сороти,
К трём горам, единственно Святым…»
(стихотворение «Псковщина» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«Пусть святые волны Сороти,
Солнце русское храня,
Песню радости и совести
Допевают до меня…»
(стихотворение «Из завещания» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«Радость и совесть» – это тоже из тех чувств и качеств, с которыми поэт не разлучался и был с ними самим собой. Хотя, конечно, за радость приходилось биться изо всех сил.
(7)
«Летописец любви, никого не прошу я о помощи,
только память мою…»
«Летописец любви» – эту собственную характеристику Станислав Золотцев пронёс через всё своё творчество. «Два коня» – это тоже о любви, несомненно. И эту характеристику вольно или невольно он подтверждал постоянно. Невозможно перечислить все примеры. Вот некоторые из них.
«Спроси, к чему я это вспоминаю?
Да только лишь, наверно, потому,
Что ни любить, ни жить не смог я выше,
Чем той, уже далёкою зимой…»
(стихотворение «Соколиная баллада» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«И числю я в живых себя покуда
Лишь потому, что я тебя люблю…»
(стихотворение «…Я в этом мае не дышал сиренью» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«Ну, а если этот приворот
Сердца твоего не проберёт,
Буду ждать, пока живу на свете,
И дождусь – настанет мой черёд»
(стихотворение «Женский приворот» из сборника «Прощёное воскресенье»)
Хоть это стихотворение написано от имени женщины (также одноимённая песня на музыку Н.М.Мишукова), тем не менее, эти слова перекликаются со словами «никого не прошу я о помощи…». Эта высокая гордость присуща поэту, она тоже из условий быть самим собой.
«А я самим собою быть хочу,
И лишь самим собою, и за это
Я самой дорогой ценой плачу…»
(стихотворение «Фрагмент исповеди» из сборника «Прощёное воскресенье»)
«Летописец любви» - так называется сборник стихотворений Станислава Александровича, вышедший из печати в 2001 году. Это сборник можно было бы назвать жемчужиной лирики поэта, потому что содержит в себе самые великолепные стихи поэта о любви и переживаниях его искренней души.
Вспомним ещё раз:
«Два коня на лугу, две усталых рассёдланных лошади
одиноко стоят…»
Опять судьбоносные слова. Поэт никогда не примыкает к стае, к табуну, к толпе.
«…не принимаю никакую стаю…»
Он – скорее хотел бы быть одним из этих двух своих коней, которым благодаря их одиночеству (но вместе!) принадлежит целый мир.
(8)
«И какие вы рельсы на Млечном пути ни положите,
в них опять зазвенит неизбывный славянский мотив…»
В сборнике стихов 90-х годов «Всё пройдёт, а Россия останется», в стихотворении «…Однажды с гражданской войны» читаем:
За нами века и века трудов и науки,
Славянского света река, и дети, и внуки,
И предков родных имена, и храмы святые,
За нами родная страна, за нами – Россия.
«Славянского света река» никогда не останавливает своего течения, и она будет протекать по нашей земле вечно – в это Золотцев верит свято, перечисляя то, что является гарантией этой вечности. И это не зависит от того, куда и как идут рельсы: то ли на Млечном пути, то ли на обычном земном.
Но святая вера поэта в будущее постоянно подвергалась атакам сомнений и опасений. Уж слишком непосильным было давление окружающей жизни, реалиями современности, с которыми он мог справляться, только выплёскивая свою боль в строчках стихов, ища отклик своих слушателей и читателей.
«Как боюсь я, что в грядущем веке
славянину станет недосуг
греть ладонью мёрзнущие ветки
или плакать от любовных мук.
Загнанный в компьютерные сети,
тело от души не оградит,
встретит чудо – да и не заметит,
а заметит – так не разглядит.»
(«Баллада о розовом шиповнике»)
И каждый раз, когда сомнения одолевают, и, казалось бы, силы для борьбы с ними совсем на исходе, вновь и вновь перед взором встают эти огненные строки:
«И какие вы рельсы на Млечном пути ни положите,
в них опять зазвенит неизбывный славянский мотив…»
Оценки
Как почти любое талантливейшее произведение, стихотворение «Два коня» очень по-разному оценивается людьми, особенно, если почитать рецензии в сети интернет (стихотворение опубликовано там на страничке поэта http://stihi.ru/avtor/stzol). Различие в оценках, на мой взгляд, объясняется тем, что люди по своей природе, характеру, воспитанию, самомнению очень различны. В своих рассуждениях мне неинтересно воспроизводить слова «ярых критиков» поэзии Золотцева. Тем более, что их критика насквозь проникнута отстранённым самолюбованием «на фоне стихотворения «Два коня»…
Зато я соглашаюсь с одним из авторов рецензий, который охарактеризовал стихотворение «Два коня» так: «…стихотворение являет то, что свойственно нашей душе, нашему духу. В нём объемное, целостное восприятие мира. И – принятие его как данности. Ваше стихотворение я отпечатал и повесил его под портретом Юрия Гагарина у себя в доме. 12 апреля буду его читать людям»
Я проникся уважением к этому неожиданному открытию автора рецензии: сопоставлению стихотворения Золотцева с какой-то генетической тягой к личности Юрия Алексеевича Гагарина. Наверное, в этом нет ничего удивительного, потому что стихотворение столь же целостно передаёт наше представление о правильном построении мира, сколь целостно Юрий Гагарин являет собой образ настоящего русского человека. Человека с открытой душой, смело идущего к благородной цели, страстного, любящего свою землю и людей, верящего в великое будущее страны, но в то же время никакого не идола для поклонения.
2009–2010-2013. Псков
